02:11 

Едем дальше.

S.Apparenza
Название - Цена истины.
Автор - S.Apparenza
Бета - МКБ-10, за что ей по-прежнему огромное спасибо.
Дисклеймер - все права на персонажей и вселенную принадлежат Bioware, выгоды не извлекаю, меркантильных целей не преследую, мимими ^__^
Рейтинг - в данной главе PG-13; на будущее - NC-17, как минимум.
Пейринг - в данной главе - м!Хоук/Фенрис.
Жанр - POV Хоука.
Warning - пост-DA2; слеш; в данной главе - лирически зацикленные друг на друге герои.

Глава вторая,
в которой кое-что начинает происходить,
но никакой радости никому это не приносит.

Все новые проблемы - хорошо забытые старые.


Сырость и холод. Холод и сырость. Как я умудрился забыть Ферелден настолько? Кёркволльское лето было жарким, ярким, остро пахнущим пряностями и морской солью; камни нагревались так, что высыхал покрывавший их мох, а по песку на побережье становилось горячо ходить. Но моя родина сурова и угрюма: здесь что драконис, что юстиниан, который ты упрямо называешь «фервентисом», - моросит унылый дождь, под ногами хлюпает слякоть... Доспехи и оружие приходится каждый вечер сушить у огня и начищать маслянистой дрянью, которая не только отвратительно воняет, но еще и оставляет на коже темные, с трудом смываемые пятна. Ты говорил мне непроизносимое зубодробительное название, но я его благополучно забыл - кажется, это что-то кунарийское.
Да что там доспехи! Я уже забыл, как выглядит нормальная кровать с сухими простынями. Даже, как выглядят простыни, начинаю забывать, кажется... Мы забрались в какую-то невозможную глушь – подальше от столицы, подальше от крупных городов, подальше от любого человеческого жилья. Тебе не привыкать, а мне осточертели люди с их бедами, радостями, желаниями и страхами. Тошно смотреть, как они размахивают своими вымышленными знаменами, торопясь устроить очередную бойню ни за что. Кому, как ни мне, с какого-то перепуга ставшему аж целым символом так называемой «борьбы с угнетением», знать всю неприглядную подноготную таких войн.

Маги обезумели, Храмовники обезумели, мир катится в пропасть – и я послал мир к демонам. От меня все равно не зависит ничего, кроме моей собственной жизни. Какая-то нелепая надежда погнала меня назад в Ферелден. Не знаю, что я собирался тут найти, но пока ничего так и не нашел. Страна, которую я знал, изменилась неузнаваемо – или я сам изменился так, что не узнаю родных мест. Впрочем, какие они мне теперь родные?
Судьба – или случайность? – отшвырнула меня в сторону, чтобы я не мешал пророчествам сбываться, а происходящему – происходить. Не стоял, так сказать, на пути у всеобщего умопомешательства...
Друзья остались где-то в прежней жизни – в прошлом, где я был Защитником ныне разоренного и обнищавшего Кёркволла, уважаемым главой практически исчезнувшего сейчас рода Хоук, героем, спасителем и так далее. Нет, никто из них не предал меня, не всадил нож в спину и не продал подороже тем, кто мог заплатить. Друзья все-таки.
Просто оказалось, что у всех свои дороги, а мой путь уводит меня в противоположную сторону от тех, с кем я провел главное десятилетие своей жизни. От всех, кроме тебя – и Создатель свидетель: мне больше не нужен никто.

Мы пересекли почти весь Ферелден, где-то впереди маячат руины Остагара, каждый день я собираю наши нехитрые пожитки – денег у меня почти не осталось, так что вещей немного – и иду, сам не зная никакой цели, будто стараюсь сбежать как можно дальше. Я не хочу видеть никого и ничего. Кроме тебя.
Ты ни о чем не спрашиваешь: ни куда мы направляемся, ни зачем. Кажется, тебе нравится безвременье, в котором мы оказались. Мы редко разговариваем – ты, как всегда, немногословен, а мне, против обыкновения, не хочется ни комментировать происходящее, ни травить старые байки. Меня это отвлекает.
Теперь, когда времени навалом и на голову не сыплются всевозможные беды, похищения, преследователи и другие нелепицы, у меня есть возможность любоваться тобой двадцать четыре часа в сутки, чем я, собственно, и занимаюсь. Бездумно заучиваю наизусть каждый твой жест, каждый взгляд. На кончиках пальцев берегу воспоминания: выступающие лириумные метки на горячей коже, костлявые лодыжки и запястья, изогнутая, влажная от пота спина, дрожащие во сне ресницы...
Каждый новый день – ты: мимолетная улыбка, морщинка между нахмуренных бровей, нетерпеливое движение сутулого плеча, сухой экономный взмах руки, нечеловечески четкий профиль...
Почти каждую ночь – ты: распахнутые хриплыми стонами губы, напряженные под моими ладонями бедра, подающееся навстречу жаркое тело, слезы в уголках потемневших до черноты глаз.
Я болен тобой, будто проказой, и так же, как прокаженный – не интересуюсь ничем, кроме своей болезни. Я сам не знаю, куда иду, но готов ходить с тобой хоть по замкнутому кругу – вечно.

Удивительно, но нам даже в этой глуши попадаются разбойники. То ли дикари, то ли заблудившиеся когда-то давно в окрестных лесах бедолаги... Мне безразлично – я жгу, морожу и вбиваю их в землю с холодным равнодушием. Мне... скучно.
Вот и сегодня какие-то безмозглые проходимцы посчитали меня достаточно привлекательной жертвой. Зря они так, конечно – помимо всего прочего, у нас и взять-то нечего, кроме тех самых доспехов и оружия. Но отцовским посохом могу воспользоваться только я, а твой орлесианский меч едва ли будет полезен в неумелых руках...
Так или иначе, здешние жители, если они тут вообще есть, должны поблагодарить нас – мы избавили округу от уже четвертой шайки бездарных головорезов. Как всегда, по трупам легко найти мои следы. Только искать их некому и незачем.

Темнеет. Весь день моросил дождь, и малейший порыв ветра стряхивает с окрестных елок тяжелые капли. Ты разжигаешь костер и тихо материшься на аркануме. Влажный хворост занимается неохотно, ветки шипят, исходят паром. Я бросаю месить жидкую грязь в тщетных попытках поставить палатку, и запускаю в кучу валежника заряд огня.
Ты отшатываешься в сторону и возмущенно поджимаешь губы. Сейчас будешь ворчать. Я улыбаюсь, когда слышу неизменное обвиняющее: «Хоук!». Обожаю тебя. Сварливого, злого, рассерженного, мрачного – любого.
Несколько секунд ты смотришь на меня молча и хмуро, а потом неожиданно начинаешь хохотать, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. Я тоже смеюсь, сам не знаю над чем, просто мне вдруг становится так хорошо, что я не могу сдержаться. Я люблю, когда ты смеешься.
- Ты бы себя видел, - наконец распрямляешься ты. – По колено в каком-то дерьме, весь мокрый, из волос как вороны гнездо вили, но лицо!
- А что с моим лицом? – картинно изумляюсь я в ответ на эту непривычно длинную тираду. – Последний раз ты же и утверждал, будто я прекрасно выгляжу.
- Это когда было... – ты отмахиваешься, разворачиваешься к брошенной на землю палатке и осуждающе качаешь головой.
- Да здесь все развезло, сухого места не найти, - поясняю я.

Ты вздыхаешь и идешь к ближайшей ели. Некоторое время я слышу ломкий хруст и твое сердитое шипение, а потом ты притаскиваешь к костру охапку еловых ветвей, которые выставляешь сушиться, уперев их одну о другую.
- Тут рядом ручей, - сообщаешь ты, критически оглядывая меня через плечо.
Мысль о холодной воде не вызывает во мне ни малейшего энтузиазма, но я покорно плетусь в указанном направлении, прихватив с собой котелок. Когда я возвращаюсь, стащив с себя доспех и кое-как умывшись, ты уже заканчиваешь свежевать кролика, которого я изловил пару часов назад. Магия вообще-то полезна не только в бою, но и на охоте. В числе прочего.
Я проверяю ветки, пока ты ходишь за водой для травяного чая. Еловые лапы сохнут быстро, и я расстилаю их по земле там, где собирался ставить палатку. Вдвоем мы натягиваем веревки на колья, расправляем тяжелую ткань. Что ж, место для ночлега готово – ничем не хуже многих, хотя...
Глядя на тебя, я внезапно чувствую острый укол сожаления. Обычно мне плевать, но прямо сейчас отчего-то отчаянно хочется оказаться в своем Кёркволльском имении. И не в нынешнем, разграбленном и наверняка сожженном, а в том роскошном и удобном, каким оно когда-то было.
Нет, мне самому по-прежнему без разницы, где проваливаться в пустой сон безо всяких сновидений. Но я представляю тебя: разморенного после горячей ванны, зевающего, уютного – и все окружающее нас в данный момент кажется мне откровенно чудовищным.

Ты едва приподнимаешь бровь, отвлекаясь от приготовления кролика:
- Что?
Как ты понимаешь, что я смотрю на тебя – загадка.
- Ерунда, - бросаю в ответ и перевожу разговор на более насущное: - Это суп?
В котле булькает загадочное варево, в котором куски мяса я лично опознать не в состоянии.
- Это еда, - бурчишь ты и ювелирным жестом алхимика отправляешь в кипящее нечто щепотку приправ. – У нас заканчивается антиванская гвоздика.
Кажется, моя очередь хохотать – ты бы еще посетовал, что рубины на исходе. Или, скажем, какие-нибудь орлесианские духи.
- Что? – повторяешь ты, насупившись.
Я качаю головой и устраиваюсь поближе к огню на сложенном плаще, разложив рядом доспех. Чистить, полировать, мазать вонючей дрянью... Стандартный ритуал, если нет желания в один прекрасный день столкнуться со ржавчиной на кольчужных кольцах. Конечно, сильверит – не железо, но и за ним требуется уход.
Создатель, как я это ненавижу! Только вот людей, которые дергают меня каждый в свою сторону, с пеной у рта доказывают непогрешимость своих идей и, не иначе, как с жесточайшего бодуна, полагают, будто я сплю и вижу, как бы им всем помочь, – я ненавижу еще больше.

Ты хмыкаешь и возвращаешься к кулинарному священнодействию. Обычно у тебя недурно получается, что меня в свое время удивило. Как-то не приходило в голову, что ты - и умеешь готовить. Я еще попытался тогда съязвить, но ты сверкнул на меня своими глазищами и высказался в том смысле, что рабы магистров и не такими навыками владеют. Мне, помню, расхотелось шутить.
За день мы оба вымотались, и после ужина – кстати, кролик оказался совсем неплох, - я последним волевым усилием поднимаю себя на ноги и иду расставлять вокруг «лагеря» магические метки. Дежурить посменно в нашей ситуации – идиотизм, хотя ты порывался. Но нахрена мне ты в дозоре, если я хочу тебя рядом с собой, даже когда сплю, как убитый? Так что я приноровился раскидывать по периметру стоянки силовую сеть, которая надежно держит и хищных животных, и глупых людей, оповещая нас об опасности разнообразными гнусными звуками.

Забравшись в палатку, я натягиваю подбитый мехом плащ до ушей: спать приходится в одежде, но все равно холодрыга зверская. Ближе к осени нужно будет озаботиться каким-нибудь способом обогрева, раз уж моя магия оказалась так полезна в быту...
Ты толкаешь меня в бедро острым коленом, тащишь плащ на себя. Беззвучно смеюсь и притягиваю тебя ближе: то ли обнимаю, то ли удерживаю рядом. Ты переносишь холод куда хуже меня – но все же отпихиваешь мои руки, фыркаешь и поворачиваешься на бок, устраиваясь спиной ко мне.
Седые пряди лезут мне в лицо, я морщусь и пытаюсь как-то пригладить твои волосы, ты прижимаешься ко мне теснее и вздрагиваешь – не могу разобрать, отчего.
Снаружи глухо шумит лес, ты сопишь и дышишь на руки, поднеся пальцы к губам. Целую тебя в кончик острого уха, получая в ответ недовольное «хм» и щекотный тычок локтем под ребра. Перехватываю твое запястье, в очередной раз поражаясь его птичьей тонкости, вжимаю тебя в импровизированный «матрац» из второго плаща, наброшенного поверх еловых веток. Ты вздрагиваешь сильнее и прогибаешься в пояснице – знаю, что ты вымотался и мне ничего не светит, но не могу удержаться, рассыпаю поцелуи по твоей шее, выступающим позвонкам и покатым узким плечам.
- Хоук! – Возмущенный шепот.
- Уже много лет как, - усмехаюсь я и обнимаю тебя крепче.
Чувствую себя сейчас как минимум драконом, устроившимся на любимой груде сокровищ. Ты и есть мое сокровище, хотя вслух я эдакую пошлость никогда не произнесу – даже моей, ставшей, кажется, притчей во языцех, самоуверенности на такое не хватит.

Ты неожиданно успокаиваешься, расслабляясь у меня в руках. Откидываешь голову назад, чудом не ударив меня затылком в нос, я щурюсь, потому что твои волосы снова лезут мне в лицо, но замираю, услышав такое ожидаемое и такое неожиданное:
- Люблю тебя, – за все наше знакомство это в пятый раз, я считаю.
Мне уже не холодно, но и не жарко, как бывает от желания. Мне тепло – словно изнутри в сердце толкается мягкая волна, и я закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям.
- Вообще-то наоборот, это я люблю тебя – вот, например, прямо сейчас не отказался бы полюбить пару раз, - мне иногда хочется самого себя проклясть какой-нибудь вечной немотой, такую феерическую чушь я порой несу.
- Спи, - перебиваешь ты и легко касаешься моего предплечья губами.
И я, как ни странно, засыпаю – спокойный и счастливый.

А просыпаюсь от дикой боли: меня будто режут на части, а я не могу даже вдохнуть. Тело выгибает судорогой, я слепо шарю руками вокруг – и вот теперь действительно леденею от ужаса: тебя нет рядом.
- Что..? – из ниоткуда передо мной возникает твое искаженное беспокойством лицо, отблески серого утреннего света ложатся на смуглую кожу. – Хоук, что с тобой?
Я еще успеваю заметить, как отчаяние в твоих глазах мешается с недоумением, а дальше горло будто обжигает горечью, я кашляю и скребу пальцами по плащу. В глазах темнеет, меня скручивает в узел, я отшвыриваю твои неуверенные руки и пытаюсь подтянуть колени к животу. Горечь катится глубже, мне никак не избавиться от нее, и едкая пронзительная боль будто крючьями рвет меня, расходясь в стороны от своего эпицентра – старой раны под левой ключицей. Раны, оставленной стрелой орлесианского герцога.
- Ви... Вивер... – догадливо хриплю я, задыхаясь: опухший язык не слушается.
Все меркнет, выцветает, я очень хочу открыть и без того распахнутые глаза и, кажется, пытаюсь выблевать собственные легкие.
Ты вытаскиваешь меня из палатки – откуда только силы берутся, ведь я почти на голову выше тебя и уж точно шире в кости... Не помню, что дальше – только внутри жжется так, словно где-то у меня в груди жгут на костре с десяток Андрасте.

Прихожу в себя я, лежа практически головой в ручье – вода плещется надо лбом, и только через несколько мгновений я осознаю, что перевернут лицом вниз. Медленно поворачиваю голову – ощущения странные. Все прошло, будто и не было, и только чудовищная слабость доказывает обратное.
- Как...? – ты хрипишь и сглатываешь: - Как ты?
- Бывало и хуже, - я очень стараюсь улыбнуться и подняться, но ладони скользят по мокрым камням, а сил почти нет.
Ты помогаешь мне сесть, вглядываешься в мое лицо. Бледный, с искусанными губами, ты похож на собственный призрак.
- Ты... Ты... – начинаешь заикаться, несколько мгновений смотришь на меня, будто я какое-то чудо неземное, а потом резко отворачиваешься. – Ты кретин, Хоук.
- Угу, - зачерпываю воды и плещу в лицо.
- Что это было? – ты не спрашиваешь – требуешь ответа, сцепив зубы; чуть ли не рычишь на меня.
- Ну, вероятно, это была обещанная Просперо отрава, - улыбка у меня так и не получается, щеки свело, и говорить трудно – першит в горле.
Ты коротко, но емко характеризуешь на кунарийском не то герцога, не то меня.
- Мы отправляемся обратно. Тебе нужен лекарь, - когда ты переходишь на этот беззаппеляционный тон, спорить с тобой – занятие абсурдное.

Но я все же пытаюсь. Пока ты буквально на себе тащишь меня до лагеря, пока собираешь вещи, с остервенелой аккуратностью складывая их в дорожные сумки, пока кусаешь и без того истерзанные губы, сообразив, что в таком состоянии далеко мне не уйти – я сижу и пытаюсь тебя успокоить. Но добиваюсь прямо противоположного эффекта – ты налетаешь на меня чуть ли не с кулаками, щуришься и шипишь проклятия.
Переоценив свои силы, я пытаюсь схватить тебя за запястья, но непослушное тело отказывается подчиняться.
- Ты решил избавить меня от мучений, убив на месте? – язвлю я, оказавшись на земле под тобой.
- Заткнись! – ты поднимаешься и расстилаешь плащ, на который я и переползаю.
Как же я бешусь в такие моменты от собственного косноязычия! Казалось бы, давно пора понять, что мне никогда не удастся сбить тебя с толку нелепыми шутками, а я все равно не могу выдавить из себя ничего другого.

Только когда ты, сгорбившись, наклоняешься над углями, почему-то тлеющими на месте вчерашнего костра, до меня, наконец, доходит.
- Прости.
- Иди к демонам! – Но в твоем голосе уже нет злости.
Ты кое-как раздуваешь огонь, вешаешь греться котелок с каким-то отваром и садишься рядом со мной.
- Почему ты..? – Обрываешь сам себя и долго смотришь мне в лицо. – Это же впервые, да?
Киваю. Сказать, в общем-то, нечего. Я понятия не имею, отчего неожиданно напомнила о себе рана, о которой я и думать забыл. И почему проклятый яд внезапно начал действовать.
- Тебе нужен лекарь, - упрямо повторяешь ты.
- Ладно.
Ты молчишь, помешивая странное зелье с резким травяным запахом; молчишь, выуживая из мешка неведомым образом не побившуюся в дороге пиалу; молчишь, наливая отвар; молчишь, дуя на зеленоватую мутную жидкость. Только когда протягиваешь мне пиалу, поднимаешь на меня глаза – у тебя напряженный и какой-то виноватый взгляд.

- Я... Я забыл о Просперо, - тихо поясняешь ты.
Пожимаю плечами – вернее, пытаюсь, потому что получается какое-то нелепое подергивание:
- Я тоже забыл, - стараюсь говорить спокойно и ровно. – Но никто же еще не умер...
А вот это было лишним. Ты снова кусаешь губу и отворачиваешься, а у меня все силы уходят на то, чтобы удержать пиалу и не облиться кипятком, потому я не могу даже поймать тебя за руку.
- Фенрис... – меня начинает подташнивать от отвратной смеси тоски и ярости: не могу смотреть на тебя такого... потерянного?
- Пей, - старательно ворчишь ты, и я благодарно улыбаюсь – ты ведь это нарочно.
- Спасибо.
Честное слово, я собирался заткнуться и последовать твоему совету, однако вместо этого отставляю пиалу на соседний камень, все-таки ловлю тебя – пусть за пояс, - и тяну к себе. Ты почему-то не сопротивляешься, утыкаешься мне лбом в плечо и мгновение сидишь так, а потом резко отстраняешься.
- Пока не доберемся до нормальных целителей, будешь спать под моим присмотром. Не хочу еще раз проснуться оттого, что рядом кто-то бьется в судорогах и с пеной у рта.
- Кто-то? – лукаво тяну я.
- Да пошел ты, - ты все-таки улыбаешься, и мне, наконец, становится легче.

Отрава или нет, но я разберусь с этим хотя бы потому, что не желаю никогда больше видеть отчаяние в твоих глазах. Ненависть медленно поднимает голову – та ненависть, которая заставляла меня сметать все на своем пути, сжимать зубы, терпеть любую пытку, забывать обо всем, кроме цели, – и добиваться своего. Ничто не смеет заставлять меня причинять тебе боль, потому что ты – единственное, что у меня на самом деле есть, ты, если отбросить все лишнее, – моя жизнь и мой смысл. И я готов бороться с какими угодно обстоятельствам, с судьбой ли, или с чьим-то злым умыслом...
Скажи кому - не поверят, да и хрен с ними - все равно настоящего тебя знаю только я. И если понадобится, я мир наизнанку выверну, лишь бы такого тебя уберечь.
______________________________________

Глава первая.

@темы: цена истины, fanfiction, dragon age II, dragon age

URL
Комментарии
2011-10-27 в 06:38 

Ms. Vike Birdbrain
Не знаю, чего вы наговаривали на эту главу)
Я думаю, важна же не одна глава, важна история в принципе - то, что получится в результате, и пока всё весьма хорошо))
Спасибо и продолжайте пожалуйста дальше писать :white: Вы молодец)

2011-10-27 в 07:39 

Achenne
пунктуация искажает духовность
тевинтерцы мне больше нравились, но это потому что я хоука не люблю :evil: а так - классная же глава!

2011-10-27 в 12:10 

S.Apparenza
Ms. Vike Birdbrain, спасибо большое)
Ругался - потому что настроение было суровым, а глава почти флаффная. И если напряженку я люблю и, вероятно, даже умею, то с лирикой случаются косяки - я практически не понимаю, как ее делать интересной)

Achenne, тевинтерцы анонсируются на 4-ую, третья - последняя вводная) А дальше [тут вырезан спойлер]) Но хорошо, что это не совсем ужасно.

URL
2011-10-27 в 21:45 

Фенечка... :heart: в общем, я в своем репертуаре
и Ферелден, да, фактически край родной, хотя и неуютный

*внезапно* а вы тоже филолог? или ваша бета?

2011-10-27 в 22:14 

S.Apparenza
*внезапно* а вы тоже филолог? или ваша бета?
Внезапно, воистину. Почему - вдруг? Интересно, как отслеживаются филологи?
Я так точно не филолог, я историк по образованию. Вот бета, насколько я знаю, таки да)

А вам нравится Ферелден?

URL
2011-10-28 в 08:44 

Внезапно, воистнину. Почему - вдруг? Интересно, как отслеживаются филологи?
Бгг, вообще да, на дайре филолог - это практически оскорбление, нужно поаккуратнее быть с такими обвинениями )))
Я не заметила в тексте ни одной пунктуационной ошибки; специально, правда, не искала, но обычно ж они в глаза так и прыгают ) а тут нет, это, наверное, в первый раз

А вам нравится Ферелден?
Мне нравится ДАО )

2011-10-28 в 13:08 

S.Apparenza
Я не заметила в тексте ни одной пунктуационной ошибки;
Мы стараемся) Я вообще фанат этого языка, потому стараюсь пользоваться им максимально нежно - насколько могу, конечно))

URL
2011-10-30 в 11:02 

Rubinox
*_* я прочитал. Я люблю Хоуков. И Фенриса. И... хочу еще!)) О, автор! :inlove:

2011-10-30 в 19:29 

S.Apparenza
ferngi, спасибо) Дальше - будет, поскольку волшебная трава не отпускает меня, и это прекрасно))

URL
2011-10-30 в 22:25 

Рёги Такасу
Кинозал для психопата.
Потрясно, жду с нетерпением продки :3

2012-01-04 в 15:15 

Raytamira
I don't like the drugs but the drugs like me. ©
Сиропчик, мбееее....
Нет. Неверно. Мне нравятся и персонажи, и как написано, и эмоционалка хороша, бат....

Блиииин!!! Ненавижу сопли, розовые, засахаренные. А тут их, на мой вкус, предостаточно.

Автор, давай дальше. Третью, четвёртую и т.д.
Я согласна даже с соплями.)

     

Миражи

главная